Как мы обретаем ушедшее? Вспоминая, — с другом. У меня случилась удивительная встреча, которая словно соединила прошлое и настоящее.
В Крещенский сочельник, на любимом мною Гоголевском бульваре, я познакомился с Владимиром Казаковым в любимом им кафе. Нас познакомила общая знакомая, и уже через пару минут разговора я почувствовал, что передо мной человек, который знает и любит Москву так, как я. Мы говорили о русском языке, о его необычайной способности сохранять память о времени. И он подписал мне свою книгу «Московская Москва». Это был подарок — и одновременно приглашение в разговор, который продолжился на её страницах.
Эта книга — для тех, кто любит Москву. Для тех, кто здесь вырос или прожил хотя бы часть своей жизни. А если вы — не москвич, то, прочитав «Московскую Москву» Владимира Казакова, вы почувствуете, что город стал ближе, будто вы сами прошлись по его дворам, улицам и закоулкам.
Почему? Потому что Казаков пишет так, словно вы сидите рядом с ним, пьёте чай, а он рассказывает вам истории о своём городе. Но эти истории касаются не только его — они касаются нас всех. Это книга о времени, которое уходит, но не исчезает, потому что мы его помним.
Москва, которой уже нет
Мы с вами — люди, которые помнят, как шумели московские дворы, как пахла булочная на углу и как невероятно хотелось достать редкую книгу или пластинку. Чтение книги Владимира Казакова — это возвращение в ту эпоху, когда город был не декорацией для спектакля, а живым участником наших жизней.
У меня в Москве свои адреса. Некоторые пересекаются с местами Казакова, а некоторые — совсем другие. Он со Столешникова переулка, а я с Пречистенки, с Кропоткинского переулка. Но его книга словно дает ключ к чему-то ускользнувшему: связь с прошлыми годами, минуя налёт опыта и профессиональной жизни. Словно ты вдруг снова вернулся в свою молодость — когда всё было ярким, свежим и немного чудесным.
Город, который хранит всё
Владимир Казаков утверждает: «Всё в Москве остаётся. Даже то, что сносят». Он рассказывает, как в пандемийной тишине 2020 года вдруг «увидел» исчезнувшую Москву. На пустынной Пушкинской площади перед ним ожила колокольня Страстного монастыря, тот самый, стены которого хулигански «украшал» Есенин. А там, где сейчас шумные кафе, когда-то собирались в очереди за свежими газетами — и читали о крахе страны.
Эти детали захватывают дух, словно ты сам становишься свидетелем прошлого. Особенно трогает история о фотографии деда автора, сделанной в 1941 году перед его уходом на фронт. Этот снимок стал связующим звеном между поколениями семьи, которые, как и Москва, хранят память о прошлом.
Автор описывает, как в 70-е шампиньоны росли прямо в центре города, а подберёзовики находили у кинотеатра «Россия». Или как в советские времена пили томатный сок с солью за 10 копеек в магазинчике на Петровке.
А помните очереди в винные магазины? Казаков рассказывает, как находил «блат», чтобы обойти толпу, и как рюмочные стали символом 80-х, когда борьба с алкоголем превратилась в комедию. Эти сюжеты ностальгичны и живое напоминание о том, как мы жили.
Вопрос, который остаётся
Казаков пишет: «Москва выбирает своих жителей». Он утверждает, что кто-то так и остаётся «приезжим», несмотря на десятилетия, проведённые в городе. А кто-то, наоборот, мгновенно становится москвичом. Эта мысль заставляет задуматься: а что делает нас частью этого города? И какую Москву хранят ваши воспоминания?
Казаков рассказывает о своём детстве в коммуналке на Столешниковом переулке. Представьте: одна ванная и одна кухня на 22 человека. Но люди общались по-братски: разговоры, споры, шутки и семейные события на виду. А во дворе с друзьями он искал тайные лазейки, срывал китайки — маленькие яблочки, которые росли у соседей, и мечтал о кладах. Узнали себя? У меня у дома тоже были яблони с маленькими «китайскими» яблочками. Почему то считалось, что они принадлежат соседке с первого этажа, только она могла их собирать себе на варенье. Поэтому для нас срывать такие яблочки — была настоящая военная операция. Ну а клады, мы их не только искали, но и сами закапывали!
Истории, которые возвращают нас в Москву
В каждом эпизоде книги — жизнь. Или воспоминание, как в войну на Большой театр упала бомба, которая пробила крышу, но, к счастью, не взорвалась. Как часто мы задумываемся, сколько таких историй хранит наш город?
А как вам рассказ о том, что в московских аптеках 50-х годов лекарства готовили вручную? Через окно можно было подсмотреть, как фармацевты взвешивают порошки, смешивают жидкости и варят свечи. Всё это кажется невероятным сегодня, но когда-то это была часть нашей повседневной жизни.
Вот две истории из книги Владимира Казакова, которые вызовут улыбку и напомнят, каким абсурдным и весёлым было время, о котором он пишет.
В центре Москвы, в подворотне рядом с ювелирной мастерской, как-то появился Аркадий Райкин. Но появился не просто так — въехал на огромной чёрной машине. Он не выходил, а словно выплывал в идеальном костюме и плаще, накинутом на плечи. Казалось, он был не человеком, а монархом, прибывшим в тронный зал..
Из мастерской, где изготавливали украшения для элиты, вылетел директор и, согнувшись в поклоне, бросился к Райкину. А Райкин, не растеряв величия, протянул руку… но ладонью вниз, как дамы для поцелуя. Директор обхватил её двумя руками с таким почтением, будто ему только что передали корону. И вся сцена выглядела так, словно в центре Москвы вдруг решили разыграть сцену из романа о дворцах и королях.
В 80-х., на углу Петровки открылся бар «Марика», куда собиралась столичная молодёжь. Молодой Казаков стал первым посетителем — его поразили светомузыка, видеомагнитофон с Kraftwerk и рюмка коктейля за 1 рубль 97 копеек. В один из вечеров Казаков оказался там с приятелем Василием и его девушкой Жанной. Всё шло прекрасно, пока к Жанне не пристали хулиганы — местные «урла», как тогда говорили. Василий, парень крепкий и с характером, вызвал компанию из пяти человек «на улицу разобраться».
Он сразу вырубил самого старшего ударом в челюсть. Но это было только начало. Чтобы не попасть в толпу хулиганов, Василий перебежал на проезжую часть Петровки, где началась настоящая «голливудская сцена». Машины с визгом тормозили, а хулиганы, перебегая дорогу, пытались напасть по — одному. Василий укладывал их всех на асфальт! Когда он справился с всеми, схватил Жанну в охапку, и вся компания побежала прочь через лабиринт московских дворов. Казаков пишет, что Василий, после той памятной ночи, бросил пить и стал примерным семьянином. Но сцену, достойную искусства Чака Норриса, вспоминали ещё долгие годы.
Для тех, кто любит свою Москву
Эта книга — для нас с вами. Для тех, кто помнит мороженое с «шапкой» из киосков и запах старых троллейбусов. Кто гулял по саду Эрмитажу, ещё не заполненному кафе, и сидел на лавочках с книгой, слушая тишину. Кто застал живые разговоры в очередях за редкими изданиями или читал вырезки из старых газет, которые попадались в качестве упаковки.
Казаков задаёт нам простой вопрос: сохранили ли мы «московский код»? Тот самый взгляд, который позволяет видеть одновременно прошлое и настоящее города. Ведь Москва — это не только стены и дороги, но и наша общая память.
Почему стоит прочитать
«Московская Москва» — это приглашение вспомнить. Вспомнить себя, своё время, свою Москву. Почувствовать себя снова молодым, бегущим на свидание к Пушкину или ждущим зимой троллейбус у Большого театра. В заключение автор публикует пьесу «Малая Бронная 21/13». Её сила — в ярких персонажах, богатых диалогах и атмосфере коммунального быта, которые позволяют создать камерную, но невероятно глубокую постановку. Думаю поставить ее на сцене, зрители точно выйдут из зала с чувством, что провели вечер с друзьями в старой московской квартире. Это будет разговор о времени, о нас и о нашей Москве.
Давайте вместе откроем эту книгу. Сверим свои воспоминания с тем, что пишет Владимир Казаков. Может быть, он описал и вашу улицу, ваш двор или даже вас самих?
Поделитесь своей историей Москвы. Какой она была для вас? В чём ваш «московский код»?
Благодарность: подписчику и читателю Марие Леоновой, за новое знакомство.
«Московская Москва»: книга, которую хочется открыть, как старый альбом | Кабанов // Чтение | Дзен